Петр I - архитектор российской истории

You are here:  Publications  → Books  → "Петр I - архитектор..."  → Часть 2  →   Глава 1    →   § 3  

§ 3. Императорский титул

Обстоятельства принятия Петром императорского титула 22 октября 1721 г. хорошо известны: о них сообщает "Акт поднесения государю царю Петру I титула императора всероссийского и наименования: Великого и Отца отечества", который был напечатан уже 1 ноября. Это была официальная версия событий. Сразу же, однако, распространились слухи, несколько по-иному представлявшие ситуацию. Так, уже в октябре французский посланник Кампредон, например, доносил своему правительству: "Царь приказал провозгласить себя императором. Для этой цели он, за день до того, даровал Сенату права и власть, какими располагали древние римские сенаторы, а на другой день снова отнял их" [ДФП 1884, 297]. Вполне вероятно, что Кампредон точнее, чем официальный "Акт", передает суть дела. Однако нас будет интересовать именно официальная версия, причем официальная версия в ее становлении.

Идея поднести титул (по крайней мере, так это представлено в синодской "Протокольной книге") принадлежала именно Синоду, скорее всего его вице-президенту Феофану Прокоповичу. 18 октября имело место "секретное рассуждение" о славных делах царя. Уже в этом протоколе зафиксированы все основные идеологемы, которые войдут в текст "Акта".

Список заслуг Петра здесь составляют: "труды и руковождения" к прославлению государства и пользе подданных, а также заключение славного и полезного мира. Специально разъясняются "примеры и причины" поднесения титула: "Отец отечества" - так как Россия трудами царя "из тьмы неведения на театр славы всего света произведена, аки бы из небытия в бытие порождена и во общество политических народов приобщена". Петр Великий - по великим делам, по примеру "чужестранных", которые его уже так называют, и по примерам "как древние цесари Римские и Греческие Иулий и прочие по делам великим в титулах своих Великими именованы были". Наконец, император - поскольку "достохвальным ЕВ антецессорам неколиких сот лет, славнейшим императором Римским Максимилианом уже приложен" и по славным и мужественным делам Петра [Постановления Синода, 332].

20 и 21 октября Синод заседал с Сенатом, в протоколе этих заседаний в отношении титула появляется формула "святейшим правительствующим Синодом за благо изобретено и правительствующим Сенатом апробировано" [Постановления Синода, 333], в дальнейшем указание на приоритет Синода исчезнет из документов. 21-го было решено, что произнесение речи о поднесении титулов будет поручено Феодосию Яновскому (Феофан читал "Слово" на победу). "Со стороны Сената" Феодосию была предложена речь. Она была сочинена Шафировым, к 22-му октября Феодосий ее слегка и в основном стилистически отредактировал ("великоименитые" здесь появилось вместо "мужественные", "всему отечеству" вместо "нашему отечеству" и т.п.).

В "Акте поднесения" эти переговоры между Синодом и Сенатом опущены, а рассказ начинается с 20 октября, когда Меншиков отправился "с письменным прошением к ЕВ" и "просил, чтоб к ним милость показал, и тот титул принять благоволил, и им позволил в церкви, при отправлении торжества, чрез сочиняемую о том речь себе представить и принесть". Сначала Петр отказывается, назначает вторую встречу уже с представителями Синода и, наконец, дает себя уговорить: "ЕВ, по своей обыкновенной и достохвальной модестии или умеренности, того принять долго отрекался, и многими явленными резонами от того уклоняться изволил. Однако ж, по долгом оных господ сенаторов прошении и предложенным важным представлениям, последи склонился" [ПСЗРИ VI, № 3840].

22-го, как сообщают протоколы Синода, состоялось последнее совместное заседание Синода с Сенатом. На нем "заблагорассужено" было "говорить <...> помянутому преосвященному Феодосию архиепископу оную речь, которая его архиерейством исправлена", но "печатать в типографии <...> оное барона господина Шафирова сочинение" (это уже был расширенный вариант речи, которую Шафиров предложил сначала) [Постановления Синода, 333-334].

Однако в "Акте" произнесение речи Феодосием опять-таки не зафиксировано. "После литургии и чтения трактата о мире, - сообщает "Акт", - от архиепископа Псковскаго <Феофана Прокоповича. - Е. П.> поучение на катедре сказывано, в котором все ЕВ дела и славные действа <...> особливо же во время сей войны, своему государству и подданным показал, пространно показаны". Вслед за тем к Петру "приступил весь Сенат" и канцлер граф Г.И. Головкин, старейший член Сената, произнес речь [ПСЗРИ VI, № 3840]. Головкин произнес тот расширенный вариант речи Шафирова, который решено было напечатать.

Первая часть речей Феодосия и Шафирова-Головкина практически совпадала. Здесь говорилось о личных заслугах Петра ("славные и мужественные воинские и политические дела" и "неусыпные труды"), благодаря которым его подданные "из тьмы неведения на феатр славы всего света, и тако рещи, из небытия в бытие произведены, и во общество политичных народов присовокуплены". Далее было указано, что царь не любит похвал (не имеет в них "благоугождения"), и потому вместо похвал его подданные просят принять титулы "Отца отечествия, Петра Великого, Императора всероссийского" [ПСЗРИ VI, № 3840].

В эту часть речи, как мы видим, почти без изменений вошли положения из самого первого (18 октября) протокола Синода. Новым является лишь указание на то, что Петр не любит пространных похвал (эта фраза, видимо, отражает ход устных консультаций представителей Синода и Сената с царем).

Главное же различие двух речей состояло в том, что у Шафирова была добавлена вторая часть, где поднесение титулов было пространно аргументировано. Аргументы Шафирова заметно отличаются от тех, которые были высказаны на заседании Синода 18 октября.

На заседании Синода, как мы помним, речь шла о Максимилиане и личных заслугах царя (дела Петра были названы славными и мужественными). Шафиров убирает ссылку на дела. Он сохраняет слова "Титул императорский Вашего величества, достохвальным антецессорам от славнейшего императора Римского Максимилиана, от неколих сот лет уже приложен"; к этому он добавляет "а ныне от многих потентатов дается".

"Имя Великаго" в исходном варианте было связано с величием дел царя, примером чужестранцев (которые уже давно так титулуют Петра) и традицией древних цесарей. Шафиров оставляет лишь "по делам Вашим великим, по достоинству Вам уже многие и в печатных письмах прилагают" (древние цесари убраны, а вместо "чужестранцев" появились "многие").

Наконец, "имя <...> Отца отечествия" у Шафирова сенаторы дерзают "приложить", ссылаясь на исторический прецедент: "По прикладу древних Греческих и Римских Синклитов, которые своим, славными делами и милостию прославимшимся монархам, оное прилагали". Показательно, что инициатива самих "древних цесарей", которая была в первом варианте, здесь трансформирована в инициативу "синклитов". Различный статус разных составляющих подносимого титула подчеркивается у Шафирова и далее: сенаторы просят Петра принять, во-первых, "твоя от твоих" (то есть императорский титул, принадлежавший предкам Петра и утраченный в результате неустройств начала XVII в.); во-вторых, "достойное достойному" (наименования "Великий" и "Отец Отечества") - то, что Петру подносится на основании его личных заслуг [Постановления Синода, 332 и 335; ПСЗРИ VI, № 3840].

Как мы видим, главное уточнение Шафирова касается именно причин поднесения каждого из титулов: императорский титул Петру подносится как полагающийся ему по наследству, титулы "Великий" и "Отец отечества" - по заслугам. Можно не сомневаться, что именно волей Петра был предпочтен вариант Шафирова.

Речь Феодосия с указанием его имени в заглавии была напечатана (скорее всего, утром 22 октября, уже после последнего совещания Синода и Сената, но до того, как было принято решение, что речь будет произносить Головкин, и это будет вариант Шафирова)[1].

В тот же день речь, которую произнес Головкин была издана, но появилась она в двух вариантах с некоторыми различиями в заглавии. В "Канцелярии Сената" ее издали под заглавием "Речь какова от сената, именем всех чинов государства всероссийского ЕИВ. В церкви Святой Троицы, от господина канцлера графа Головкина, говорена в 22 день октября, 1721 году" [Быкова, Гуревич 1955, № 618]. В Санкт-Петербургской типографии была напечатана "Речь, которая публично в церкви его царскому пресветлому величеству, от синода и сената говорена" [Быкова, Гуревич 1955, № 619]. И двойная публикация, и разница в формулировке (в первом случае - только от Сената) указывают на то, что существовало серьезное соперничество этих двух институтов в вопросе о поднесении титула. Скорее всего, по причине этого соперничества Феодосий и был замещен Головкиным.

В "Акте" о принятии титула, напечатанном 1 ноября, инициатива поднесения уже окончательно была закреплена за Сенатом: Сенат иногда выступает здесь "обще с духовным Синодом", но Меншиков к царю обращается "от всего Сената с письменным прошением", "Сенат, именем всероссийскаго государства чинов" просит принять титул.

Вернемся к процедуре поднесения титулов. Когда Головкин закончил говорить, и затихли овации, Петр обратился к подданным с ответной речью. В "Акте" поднесения титулов помещено ее краткое изложение (оно было составлено самим Петром, автограф сохранился [Воскресенский, 156]). Приведем текст "Акта" полностью:

1. Зело желаю, чтоб наш весь народ прямо узнал что Господь Бог прошедшею войною и заключением сего мира нам сделал.
2. Надлежит Бога всею крепостию благодарить; однако ж надеясь на мир, не надлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею Греческою.
3. Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, которой Бог нам пред очьми кладет, как внутрь, так и вне, от чего облегчен будет народ [ПСЗРИ VI, № 3840; Воскресенский, 156].

Кроме того, сохранился черновик "Акта" о праздновании мира 22 октября с редакторской правкой царя. В ней речь царя изложена значительно более пространно.

К первому пункту, где говорится о роли Божественного промысла, Петр добавляет два важных положения. Во-первых, он "рекомендует" подданным, "чтоб за полученное миротворением благополучие благодарили Вышнего". Этим царь подчеркивает, что принятые им титулы ни в коем случае не означают, что он забыл о настоящей, высшей причине всякого события. А потому, даже приняв титулы (а принял он титулы, чтобы не обидеть "горячности" подданных), на первый план следует ставить благодарность Всевышнему. Во-вторых, с благодарностью Всевышнему Петр связывает сохранение памяти о событии. Он "рекомендует", чтобы его подданные "милость <...> божественную, дарованную им помнили и тщились, чтоб то и у потомства их в непрестанной памяти было, дабы и оные признавали, что Бог к России показал" [Воскресенский, 159]. Петр, фактически, напоминает подданным о необходимости исправно праздновать годовые военные торжества даже после заключения мира. А это дает возможность понять одну из самых важных для Петра функций исторического сочинения: история рассказывает о военных победах и событиях гражданского быта, которые необходимо помнить, чтобы из поколения в поколение благодарить Всевышнего за них. Историческое сочинение с такой точки зрения приближается по своей функции к календарю.

Ко второму пункту, где говорилось о печальном опыте "монархии Греческой", в этой пространной версии речи мы также находим важные разъяснения. В конспективной версии говорилось только о необходимости в мирное время не забывать "военного дела", как забыли греки. Здесь же Петр предостерегает своих подданных, чтобы они "во время <...> мира роскошми и сладостию покоя" не дали себя "усыпить", не забыли "экзерцицию или употребления оружия на воде и на земле". Петр указывает на печальный пример "других государств, которые чрез такое нерачительство весьма разорились" и особенно выделяет "приклад Греческого государства, яко с собою единоверных". "Греческое государство" от своего "нерачительства" "под турецкое иго пришло". Заключая эту часть речи, Петр говорит о состоянии в "прежние времена" "своего собственного отечества": в нем "издревле храбрые люди были, но потом нерадением и слабостию весьма от обучения воинского было отстали" [Воскресенский, 159].

Пространное изложение речи Петра близко к тому, что он реально говорил 22 октября. Об этом можно судить по донесению, например, французского посланника. "На речь канцлера, - пишет он, - царь отвечал, что с благодарностью принимает это доказательство любви к нему подданных, что будет для них отцом, но увещевает их, пользуясь заключенным им славным миром, не ослабевать в храбрости и в военной дисциплине, которые одни могут предохранить государство от погибели, какой подверглась Восточная империя, павшая вследствие полной изнеженности и роскоши" [ДФП 1884, 297-301].

Размышления о судьбе Греческой монархии занимали Петра ранее. В "Записной книжке" за январь 1720 г. он писал: "О греческом падении от презрения войны, римское - от разорения Картагена" [Воскресенский, 78]. Остановимся подробнее этой "греческой" теме.

Примечания


[1] "Речь, которая публично в церкви царскому пресветлому величеству от Синода и Сената говорена вице-президентом св. Синода архиепископом новгородским Феодосием 22 октября 1721 года при поднесении императору титула: Отец Отечества, Петр Великий, император Всероссийский" [Гаврилов, 145; Быкова, Гуревич 1955, № 655; издание не сохранилось]. [Назад]

 

You are here:  Publications  → Books  → "Петр I - архитектор..."  → Часть 2  →   Глава 1    →   § 3